Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Виктор Шендерович, "Изюм из булки"

Однажды мой товарищ по табаковской студии — назовем его Петей — пришел на экзамен по предмету «зарубежный театр». А принимал экзамен профессор, один из крупнейших знатоков эпохи Возрождения. Назовем его Алексей Вадимович Бартошевич, тем более что так оно и было.
И вытащил Петя билет, и достался Пете — Шекспир. А Петя про Шекспира знал примерно столько же, сколько Шекспир про Петю. То есть они были примерно на равных.
В отличие от Бартошевича, который про Шекспира знает чуть больше, чем Шекспир знал про себя сам.
И вот они сидят друг против друга (Петя и профессор Бартошевич) и мучаются. Петя — потому что дело идет к двойке, а Бартошевич — потому что, если он эту двойку поставит, Петя придет к нему снова. А он его уже видеть не может.
И оба понимают, что надо напрячься, чтобы эта их встреча стала последней. И Бартошевич говорит:
— Петя! Я сейчас задам вам вопрос на тройку. Постарайтесь ответить.
И спрашивает самое простое (по своему разумению):
— Как звали отца Гамлета?
Тут Петя напрягает все свои душевные силы и в каком-то озарении отвечает:
— Клавдий!
Алексей Вадимович Бартошевич вздрогнул, потом немного подумал, удивился и сказал:
— Возможно.
И поставил Пете тройку.

Меня Гердт научил, как подавать даме пальто...

А вот и зря вы смеетесь: это тоже относится к числу забытых правил! Юного Гердта правильной подаче пальто научил Всеволод Эмильевич Мейерхольд, и Зиновий Ефимович настаивал на том, что мейерхольдовская технология — ​единственно возможная!
Это ж вам не мешок накинуть. Тут целое искусство…

Гердт инструктировал так: пока дама накручивает на себя свои платочки-шарфики, — ​не стой в метре с растопыренным пальто (дескать, давай скорее, дура!). Нет! Пальто в это время должно быть смиренно прижато к груди кавалера, руки крест-накрест…
Кавалер как бы обнимает женское пальто, тактично обозначая свое счастье от одной мысли о возможном объятии с предметом… Он весь наготове!
И только когда дама навертела все свои шарфики-платочки, следует элегантным движением распахнуть пальто ей навстречу и — ​вторым элегантным движением, чуть снизу — ​подсадить его на плечи.
После чего, чуть приобняв даму сзади, следует нежно, сверху вниз, прогладить воротник. Гердт утверждал: даме будет приятно.
Я уточнил, на всякий случай:
— Зиновий Ефимович, вы уверены, что даме это будет приятно всегда, а не только тогда, когда это делаете вы?
Гердт ответил, конспиративно понизив голос:
— Надо пробовать.
Теперь вы знаете все.

Виктор Шендерович

Простить — значит ЗАБЫТЬ

Если вы быстро прощаете - это хорошо для здоровья. Меньше шансов заболеть тяжелой болезнью.
Если вы не прощаете сознательно и даже думаете о мести - тоже ничего страшного. Это ваше личное право - прощать или не прощать.
Те, кто постоянно говорят, что все простили - ничего не простили
Бывают такие поступки, которые простить трудно: инцест, убийство, насилие, умышленное изощренное предательство...
Все равно сознательное "не-прощение" - это не опасно для здоровья, если есть основания помнить зверства фашистов, скажем.
Заболевают не те, кто прощают или не прощают.
Заболевают те, кто уверяют себя и окружающих, что они все простили и забыли. Благостно уверяют. Постоянно говорят, что все простили.
Постоянно напоминают, что все забыли. Кичатся своей способностью к прощению и перечисляют, как много они простили, как быстро и что именно. И хвалятся своей способностью прощать перед собой и перед другими. И других призывают простить, приводя себя в пример.
И в памяти перебирают все проступки других, которые они лично простили. И вознесли молитву о благополучии врагов...
На самом деле ничего эти люди не простили.
Простить - значит забыть
И жить дальше своей жизнью. Ну, вспомнишь иногда, расстроишься, а потом забудешь снова. И о прощении вообще не думаешь.
А зацикленные на собственном умении прощать люди - вот они и гибнут, и болеют. Потому что обида так и лежит мертвым грузом в подсознании.
Как написал один ученый, "они беременны обидой", но не признают свое состояние. Потому только о прощении и говорят. Мучительное состояние для мозга, в котором должны уживаться две противоречивые программы.
Так что или прощать искренне. Или не прощать. Третьего не дано. Лицемерие перед самим собой обходится дорого, очень дорого.
И иногда лучше сказать: "Это я пока простить не могу. Может, когда-нибудь, а может быть, никогда - не знаю". Этого довольно. Вот с этих слов начинается путь к прощению и освобождению от страданий.

Стивен Фрай. 10 мыслей о любви, депрессии и смысле жизни

Картинки по запросу Стивен Фрай. 10 мыслей о любви, депрессии и смысле жизни
Стивен Фрай – актер, писатель, теле- и радиоведущий, кинодокументалист, борец за гражданские права, просветитель, эрудит, человек-оркестр и национальное достояние Великобритании. В нашей подборке – самые яркие и небанальные цитаты из его книг и интервью.
Стивен Фрай сидел в тюрьме за мошенничество, злоупотреблял кокаином, совершил минимум две подтвержденные попытки самоубийства, страдает биполярным аффективным расстройством. О взлетах и падениях души Фрай знает не понаслышке.
1. Главное, в чем я хотел бы быть уверенным, – что в нашем мире превыше таланта, превыше энергии, сосредоточения, целеустремленности и всего остального стоит доброта. Чем больше в мире доброты и жизнерадостности (которую можно считать чем-то наподобие дружелюбной тетушки или дядюшки доброты), тем этот мир всегда лучше. А все большие слова – добродетель, справедливость, истина – карлики по сравнению с величием доброты. (Из интервью молодежному проекту Splashlife, 2010)
2. Бросьте выяснять, что общего у успешных людей, посмотрите лучше, что объединяет всех людей неуспешных: они все время говорят только о себе. «Мне нужно сделать это, мне нужно то…» – первые два слова обычно «мне нужно». Потому-то их никто и не любит, и поэтому они никогда не получат того, что хотят, из-за своего вечного «мне надо, я, меня, я, мой»… Интересуйся окружающими, пользуйся глазами, чтобы смотреть на мир вокруг, а не на самого себя, и тогда ты встроишься, станешь интересным, и люди к тебе потянутся. Они тянутся к теплу и очарованию, которые излучают те, кому искренне интересны другие. (Из интервью молодежному проекту Splashlife, 2010)
3.Много раз я прикладывал руку к груди, чтобы ощутить, как под ее астматической дрожью бьется мотор сердца, вздымаются легкие, циркулирует кровь. В этих ощущениях меня поражало, насколько огромна сила, которой я обладаю. Не волшебная, а настоящая сила. Силы просто жить и сопротивляться трудностям уже достаточно, но я чувствовал, что у меня есть еще и сила творить, приумножать, радовать, развлекать и видоизменять. (Из книги «Моав – умывальная чаша моя», Фантом-Пресс, 1997)
4.Однажды я чуть было не издал книгу в жанре полезных советов. Она называлась бы «Стивен Фрай – о том, как стать счастливым: успех гарантирован!». Люди, купив ее, обнаруживали бы, что она состоит из пустых страниц, и только на первой написано: «Перестаньте себя жалеть – и вы будете счастливы». А остальные страницы предназначены для рисунков или записи интересных идей, – вот какая это была бы книжка, причем чистая правда. Так и хочется воскликнуть: «О, как все просто!» Но нет, на самом деле перестать себя жалеть вовсе не просто, это чертовски трудно. Потому что нам всегда себя жаль, в конце концов, вся Книга Бытия ровно об этом. (Из выступления на телеканале BBC-4, 2011)
5.Мне иногда помогает думать о настроении и чувствах, как мы думаем о погоде. Вот несколько очевидных фактов: погода реальна; ее невозможно изменить, просто пожелав, чтобы она изменилась. Если темно и идет дождь, значит, темно и идет дождь, и мы это не исправим. Сумрак и дождь могут продержаться две недели кряду. Но когда-нибудь снова станет солнечно. Приблизить этот день не в нашей власти, но солнце появится, он настанет. Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», – констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу». (Из письма читательнице, страдающей депрессией, 2009)
6.Некоторые уверены, будто их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами, злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм, капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, – за исключением только их собственной тщетной и бездумной неспособности взять себя в руки. (Из романа «Теннисные мячики небес», Фантом-Пресс, 2012)
7.У меня имеется теория – большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает из того, что мы то и дело извиняемся за то, за что извиняться ничуть не следует. А вот за то, за что следует, извиняться считаем не обязательным. […] Мне следует просить прощения за вероломство, пренебрежение, обман, жестокость, отсутствие доброты, тщеславие и низость, но не за побуждения, внушенные мне моими гениталиями, и уж тем более не за сердечные порывы. Я могу сожалеть об этих порывах, горько о них сокрушаться, а по временам ругать их, клясть и посылать к чертовой матери, но извиняться – нет, при условии, что они никому не приносят вреда. Культура, которая требует, чтобы люди просили прощения за то, в чем они не повинны, – вот вам хорошее определение тирании, как я ее понимаю. (Из книги «Моав – умывальная чаша моя», Фантом-Пресс, 1997)
8.Парадоксальным образом ненависть к себе – один из главных симптомов клинического нарциссизма. Лишь рассказывая самим себе и всему миру, как мы себя ненавидим, мы обеспечиваем себе водопад похвал и выражений восхищения, которого, как мы полагаем, заслуживаем. (Из книги «И снова дурацкий я» («More Fool Me», 2014)
9.Вероятно, сейчас я счастливее, чем прежде, и все же должен признать, что променял бы всего себя, такого, каким стал, на то, чтобы быть тобой, вечно несчастным, нервным, диким, недоумевающим и отчаявшимся 16-летним Стивеном. Злым, объятым тревогой и несуразным, но живым. Потому что ты умеешь чувствовать, а уметь чувствовать – важнее, чем то, как себя чувствуешь. Омертвление души – единственное непростительное преступление, а если счастье на что-то и способно, так это на то, чтобы замаскировать омертвление души. (Из письма воображаемому 16-летнему самому себе, 2009)
10. Если вдуматься, у любви нет цели – это и делает ее столь величественной. Цель есть у секса, в смысле разрядки или, иногда, размножения, но любовь, как любое искусство, по выражению Оскара Уйальда, бесполезна. Именно бесполезные вещи делают жизнь заслуживающей того, чтобы жить, и одновременно полной угроз: вино, любовь, искусство, красота. Без них жизнь безопасна, но не стоит беспокойства. (Из книги «Моав – умывальная чаша моя», Фантом-Пресс, 1997)

Правила жизни Чарли Чаплина

Оригинал взят у rama909 в Правила жизни Чарли Чаплина
Оригинал взят у arpadhaizy в Правила жизни Чарли Чаплина
ЖИЗНЬ- прекрасная штука, даже для медузы.

Я НЕ БОЮСЬ КЛИШЕ. Вся жизнь — это сплошное клише. Все мы живем и умираем, едим три раза в день, влюбляемся и перестаем любить.


КТО НИКОГДА НЕ БЫЛ РЕБЕНКОМ, никогда не будет взрослым.

МАМА, ТАКАЯ ВЕСЕЛАЯ И БЕСПЕЧНАЯ, как она могла сойти с ума? У меня было чувство, будто она потеряла рассудок нарочно, чтобы не думать о нас.

Я НЕМАЛО ПРОВЕЛ ВРЕМЕНИ В ЦИРКЕ. И всегда очень волновался за канатоходцев.

ВСЕ ПРОИЗОШЛО СЛУЧАЙНО. Оператор попросил меня нанести какой-нибудь грим. Я шел к костюмерам и по пути думал: надо сделать так, чтобы одно противоречило другому: мешковатые штаны и тесный пиджак, большая голова и маленькая шляпа, такой весь потертый, но при этом джентльмен.

ПРОСТОТА — непростая штука.

ВСЕ ДЕЛО В ИСКРЕННОСТИ. Старик поскользнулся на банановой шкурке и упал — мы не смеемся. Но если то же самое происходит с напыщенным богатым джентльменом — мы хохочем.

В ОТЛИЧИЕ ОТ ФРЕЙДА, я не верю, что секс является определяющим фактором в поведении человека. Мне кажется, холод, голод и нищета гораздо глубже определяют его психологию.

МОЯ БОЛЬ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИЧИНОЙ ЧЬЕГО-ТО СМЕХА, но мой смех никогда не должен быть причиной чьей-то боли.

ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ КОМЕДИЮ, мне нужен лишь парк, полицейский и красивая девушка.

КОГДА НАСТУПИЛА ЭРА ЗВУКОВОГО КИНО, моему герою Чарли пришел конец. Я понятия не имел, какой у него голос.

Я ХОТЕЛ, ЧТОБЫ МОЙ ЗРИТЕЛЬ и плакал, и смеялся, и что бы там кто ни думал, мне это удалось.

ВЕЧЕР — ЭТО ОЧЕНЬ ОДИНОКОЕ ВРЕМЯ в Калифорнии, особенно в Голливуде.

НАСТОЯЩИЙ ХАРАКТЕР ЧЕЛОВЕКА ПРОЯВЛЯЕТСЯ, когда он напивается.

ЗЕРКАЛО — МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ, потому что, когда я плачу, оно никогда не смеется.

УБИВ ОДИН РАЗ, ЧЕЛОВЕК СТАНОВИТСЯ НЕГОДЯЕМ, тысячу раз — героем.

СПОСОБНОСТЬ ДУМАТЬ ПОДОБНА ИГРЕ на скрипке или рояле, она требует ежедневной практики.

ПРОИЗВЕДЕНИЕ ПОТОМСТВА — главный закон природы, и каждый мужчина, молодой и старый, когда встречается с женщиной, оценивает возможность секса с ней.

МНОГИХ МАСТЕРОВ НА ВСЕ РУКИ ошибочно принимали за гениев.

АМЕРИКА МНЕ БОЛЬШЕ НИ ЗА ЧЕМ НЕ НУЖНА, я бы не вернулся туда, даже если бы президентом был Иисус Христос.

ПАТРИОТИЗМ — САМОЕ БОЛЬШОЕ БЕЗУМИЕ, от которого когда-либо страдал мир.

ЖИЗНЬ — ЭТО ПЬЕСА, которую не отрепетировать. Поэтому пойте, плачьте, танцуйте, смейтесь и живите на полную катушку до тех пор, пока не упадет занавес и сцена не закончится, без всяких аплодисментов.

НИЧТО НЕ ВЕЧНО В НАШЕМ ГРЕШНОМ МИРЕ, даже наши неприятности.